Монография icon

Монография





НазваниеМонография
страница8/14
Дата конвертации20.06.2013
Размер2.24 Mb.
ТипМонография
загрузка...
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14

Глава 9. Проторенессанс ??(XIII-XIV вв.)??.



Западный мир контактировал с другими культурами, пожалуй, больше, чем кто-либо еще, но и у него бывали периоды изоляции. До VII-VIII вв. - по крайней мере до времен Карла Великого - Запад принадлежит к единому христианскому миру. В тот момент он представляет собой заштатную провинцию Византийской империи, ограниченную морями и Атлантическим океаном (Ирландия в него еще не входит, за Пиренеями – ислам). А как таковой западный мир складывается в VIII-IX вв. с опорой на собственное наследие (следы античного и раннехристианское) в условиях изоляции от христиан Востока. Особо укажем, что на рубеже VIII-IX вв. для западного мира наступает первая эпоха Возрождения (Каролингское возрождение), а на рубеже X-XI вв. – вторая (Оттоновское возрождение). Начиная с Оттоновского возрождения, на Западе формируется романское искусство. Романика (X-XII вв.) - первый стиль, а также и первое собственное художественное направление западного мира. Искусство не случайно называется «романским» (т.е. «римским») - это попытка обратиться к римскому наследию. Но римское наследие, в основном, было в Византии, и всю романскую эпоху Запад значительно уступал ей и всей Восточной Европе как философски, так и художественно и признавал это.


Первый период контактов Запада с другими культурами относится к VIII-IX вв., когда европейцы устремляются учиться в Кордову (см. подробнее об этом Часть II, Глава 8). Таким образом Запад вступает в контакт с жившими в Испании маврами и евреями, т.е. с мусульманским миром (хотя и окраинным, но очень изысканным) и с миром иудаизма.

Следует заметить, что жившие в те времена в Испании евреи исповедовали уже не Ветхий Завет, а совершенно новую религию – иудаизм. История древнееврейского народа заканчивается по крайней мере в I в. н.э. Этногенез древних евреев подробно описан в Библии, там очень четко прослеживаются все его фазы. И хотя термином «евреи» мы пользуемся и по сию пору, менее всего сейчас евреи - это этнос. Это - суперэтнос, религиозное единство, а этносов несколько, и они разновозрастные. Первыми из них были начавшие свой этногенез, видимо, еще в I в. н.э. сефарды (сфардим, на иврите) - евреи Испании и Италии. Именно они в Испании много трудились над комментированием Библии, создали свою мистическую школу и в значительной мере заложили основы современного иудаизма.

Современные энциклопедии, отражая конфессиональную точку зрения иудаизма, представляют его хронологические рамки таким образом: от бесспорной, блестяще документированной древнееврейской истории Давида и Соломона и до наших дней. Но, между прочим, христианство тоже претендует на весь Ветхий Завет, и, с христианской точки зрения, еврей - это христианин до Христа. В какой-то степени на Ветхий Завет претендуют и мусульмане, полагающие себя (по крайне мере, в арабском крыле) прямыми потомками Авраама. А если подходить внеконфессионально, то следует указать, что иудаизм ветхозаветный заканчивается до I в. н.э.; что дальнейшее его развитие нужно рассматривать в религиозных системах современного (талмудического) иудаизма, христианства и ислама; что наиболее близки к ветхозаветной вере караимы - совершенно обособленная религиозная группа, принимающая Ветхий Завет и отвергающая Талмуд, вероисповедно обязательный для евреев.

Если христианину не рекомендовалось читать Ветхий Завет без святоотеческого комментария, дабы через него, а не через призму Нового Завета он воспринимал Ветхий Завет, то иудею на протяжении долгих веков новоеврейской истории запрещено было читать Ветхий Завет иначе, как с Талмудическим комментарием. На самом деле Талмуд является комментарием на комментарий, потому что древнейшая часть Талмуда - Мишна - это, собственно, комментарий на ветхозаветные тексты, а последующая - Тосефта - уже комментарий на Мишну. Таким образом, современный (талмудический) иудаизм - другое вероисповедание, отличающееся от ветхозаветной веры не меньше, чем христианство. Проиллюстрируем сказанное ссылкой на книгу «Еврейская мистика» Гершома Шолема, большого знатока вопроса, ныне покойного, профессора, работавшего в Тель-Авиве и в Иерусалиме.

В мистической каббалистической литературе иудаизма часто встречается иносказание о боге Эйнсоф, и пишется это имя с заглавной буквы. Шолем указывает, что обычно «Эйнсоф» на европейские языки переводится, как «Неведомый», а корректнее его было бы переводить, как «Неведомое». «Неведомый» можно понять в смысле «непостижимый», что устроит всех единобожников (все они согласны с непостижимостью Всевышнего). Более того, есть прямая перекличка в Новом Завете и в Книге деяний апостольских, где ап. Павел, выступая в ареопаге в Афинах, говорит, что афиняне, судя по всему, чрезвычайно набожны - он нашел невероятное количество храмов и алтарей и среди них один, посвященный неведомому богу, которого он и проповедует. Кстати, большой собор Троице-Сергиевой Лавры имеет на своем портале надпись, отсылающую к этому тексту: «Ведомому богу». Однако «Неведомое» - это не личный бог, это бог гностиков, что напоминает скрытое единобожие и заставляет всерьез подозревать об отличии талмудического иудаизма от ветхозаветного. А далее Шолем утверждает, что еврейский мистик созерцает божественный мрак. Заметим, что этот мрак не обязательно демонизировать, воспринимать, как нечто черное, однако это тоже гнозис, тоже абсолютная непостижимость, по сути дела, неличного божества.

В результате первого контакта Запада с другими культурами, как уже говорилось, в западноевропейское богословие и философию был привнесен скептический анализ, который становится для западного мира несравненно более значимым, чем христианская традиция. А вслед за этим Запад получает свой заряд антисистем. В конце X – начале XII вв. антисистемы, возникавшие в Средиземноморье, затронули все миры. Конкретно для Запада это антисистемы альбигойцев в Провансе и вальденсов в Италии. Для борьбы с ними Западу пришлось учредить Первую инквизицию в истории - иными средствами Запад справиться с ними не мог, ибо антисистемщики придерживались принципа разрешенности лжи.

У нас, излагая историю Альбигойских войн, обычно пишут, что грубый, необразованный и бедный французский Север навалился на богатый и цивилизованный Юг. В действительности Север навалился не сразу. Сначала в Прованс полемизировать с альбигойцами отправились монахи-доминиканцы, или братья-проповедники (самоназвание Ордена). Их орудием было слово, хотя и очень жесткое, обличающее. Но если посвященный альбигоец не мог ни при каких обстоятельствах проливать кровь, то отдавать приказы он мог, и вместо него кровь монахов проливали его слуги - недопосвященные (нижних степеней посвящения) альбигойцы. Когда эта информация дошла до северных баронов, они под водительством великолепного Симона де Монфора двинулись в Прованс. Но найти альбигойцев было трудно. Все они говорили, что являются искренними и ревностными католиками, и продолжали тайно убивать как монахов, так и свидетелей убийств. В результате, обвинить альбигойцев было некому – ведь в те времена суд был только гласный и состязательный (наследие Рима), что означало: обвинить кого-то могло лишь частное лицо (и государственное, и церковное обвинение тогда отсутствовало).

Запад ужаснулся, изумился. Утонченной культуры сыска, которую сохранили византийцы, как память о Риме, Запад не имел, и пришлось и тайное следствие, и тайный трибунал создавать заново. Так появилась Первая инквизиция. Она была неизмеримо лучше Второй (испанской) - детища уже эпохи Возрождения. Но при всей своей относительной честности и благородстве именно она впервые привнесла в западную историю тайное инквизиционное дознание, следствие и трибунал. Никаких заблуждающихся тогда в инквизицию не таскали, и решение одного из западных местных соборов специально требовало – значит, в простонародье такие представления были - отлучать от причастия до полного покаяния того, кто выдумывает, что его соседка летает на метле. В общем, это был спокойный мир, еще не изуродованный антисистемами.


Второй период контактов Запада с другими культурами (в данном случае – с мусульманской) относится уже к XII-XIII вв. Это было время Крестовых походов и время создания крестоносных государств на Ближнем Востоке, что обеспечило широкую зону контактов в условиях, когда у Запада опять сильно обрываются контакты с православным Востоком.

Нельзя сказать, что культурные контакты с мусульманами не были плодотворны - первым Крестовых походам Запад обязан появлением готики. Из этого не вытекает, что готические формы существовали в мусульманской архитектуре, которая вообще вторична по отношению к христианской (в ней очень и очень многое заимствовано из того, что уже существовало в Средиземноморье). Но именно любовь мусульманских зодчих к легкой арке породила великолепную готическую школу с ее легкой стрельчатой аркой, с ее нервюрным сводом (сводом с выпущенными ребрами) и всем прочим. Собственно в Европе готика начинается только в XIII в., но первые готические сооружения появляются в крестоносных государствах на Востоке уже в XII в., например, на Кипре (г. Фамагуста). Готика есть синтез романской западноевропейской и мусульманско-мавританской традиций.

Но Запад научился не только этому. Во время крестовых походов Запад вступил в очередной контакт уже с местными антисистемами мира ислама, прежде всего с карматами. И, в результате, возникла первая из антисистем нового типа, или неклассическая антисистема, или антисистема Нового времени (большинство их относится к Новому времени, хотя первая возникает еще в Средневековье). Она встроилась в рыцарский монашеский Орден тамплиеров. Безусловно, большинство рыцарей-тамплиеров были совершенно неповинны в том, в чем их обвиняли, и за что Орден был разгромлен, имущество его конфисковано, многие братья казнены, а до этого подвергнуты пыткам не самым симпатичным. И тем не менее внутренний круг в Ордене существовал, протоколы допросов тамплиеров есть, совпадения делают невозможной фальсификацию. Кроме того, хотя в XIV в. пытали свирепо, но под пыткой не вымогали ложь, просто еще не научились, средневековому человеку это не приходило в голову. В этом и заключается разница между пыточной Филиппа IV и сталинским застенком при Берии, что естественно: КГБ - тоже порождение антисистемы (в данном случае революционной) , а легисты Филиппа Красивого антисистемщиками не были.

Из протоколов допросов тамплиеров явствует, что антисистема стремилась к тайному владычеству в христианском мире и имела к тому большие возможности. Орден в сумме был богаче любого королевства тогдашней Европы и помимо этого имел мощнейшую защиту, будучи подчиненным непосредственно папе. Папа-то, конечно, не был антисистемщиком, но тамплиеры ему так и не представлялись! Антисистема была герметична, и описанный ритуал вступления во внутренний круг не оставляет ни малейшего сомнения, что занявший место в этом тайном обществе порывал со своим прошлым и со своим вероисповеданием полностью. Чтобы пройти последнее посвящение и быть допущенным к высшим должностям в Ордене, необходимо было кощунственно плевать на лежащее на полу распятье и топтать его ногами, на что способен не любой католик, а затем поцеловать посвящающего в задницу, на что способен не любой рыцарь. Действовала эта антисистема не менее 100 лет.


Третий период контактов западного мира с другими культурами приходится на рубеж XIII-XIV вв. На этот раз Запада вступает в контакт с восточно-христианским миром (с Константинополем), что было обусловлено его новым увлечением Римом, который по-прежнему оставался не в Риме, а в Константинополе для всех. И дал этот контакт Западной Европе Итальянское возрождение.


Возрождение как историко-культурная категория.

Что такое «возрождение» как историко-культурная категория? Итальянское возрождение, из Италии распространившееся по Западной Европе в XV - первой половине XVI в., общеизвестно. Но в Европе имело место и Каролингское возрождение рубежа VIII-IX вв., а потом Оттоновское возрождение рубежа X-XI вв., связанное с созданием Священной Римской империи германской нации. В Византии нам известно Македонское возрождение X – начала XI вв. и Палеологовское возрождение XIV в., которое дало импульс как Западу, также и нам (в виде эпохи Сергия Радонежского и Андрея Рублева). Находили ренессансные тенденции и в мире ислама (мусульманский Ренессанс, по Адаму Мецу), а покойный академик Н.И.Конрад нашел ренессансные тенденции в Китае. Таким образом, «ренессанс» - универсальная категория. Это культурный подъем через обращение к классической древности.

Конечно, у каждой эпохи, культуры и страны классическая древность своя. Для Македонского (X в.) и Палеологовского (XIV в.) возрождений, как и для Проторенессанса (т.е. Предвозрождения, начальной фазы Ренессанса) в Европе (XIII-XIV вв.) классической древностью была христианская античность. А вот для собственно Возрождения XV-XVI вв. – это уже античность языческая. Именно в этом, по мнению Г.М.Прохорова, главное мировоззренческое отличие Проторенессанса от Ренессанса. Что касается нашего Возрождения эпохи Андрея Рублева, то для него классической древностью тоже стала христианская античность, но воспринятая опосредованно - через Византию. Это была не наша, а их древность, у нас своей античности не было, как впрочем не было ее и у англичан и французов, а свой Ренессанс у них был, и в основе его лежит античность, воспринятая ими через итальянцев. Но так или иначе здесь мы всюду видим античные корни. Однако китаец эпохи Тан (VIII в.) – эпохи Ренессанса в Китае - ничего не знал об античности. Для него классической древностью был Китай эпохи Хань (I-II вв.).

Полагаю, что большинство значительных культурных подъемов, тем более художественных, в мировой истории представляют собой Возрождения. Возрождения всегда проходят по одной и той же схеме: сначала люди квалифицируют, что у их культура находится в упадке, на этом основании отметают непосредственно предшествующую эпоху, как эпоху упадка, и избирают себе некий Золотой век, некую классическую древность, которую и начинают восстанавливать. Разумеется, это не есть копирование - гуманисты Итальянского возрождения стремились возродить Рим, а создали нечто совершенно другое, весьма оригинальное, чем мы до сих пор восхищаемся.


Эпоха Проторенессанса на Западе.

В XIII в. Запад совсем не был темным и отсталым. Там уже была значительная романская культура и началась готическая, а готическая культура - это век схоластики, век Фомы Аквинского, век университетов. Почему же в это время на Западе возникли определенные условия для Проторенессанса? Дело в том, что западное общество, равновесное и, в сущности, очень здоровое, в ходе своего исторического развития совершило определенные ошибки, в нем была своя неправда.

Неправда была в разделении Церкви на учащую и учимую. Это создало противостояние, не свойственное христианскому миру. Неправда была в избыточной сословности. Возможно, для культуры индуизма с присущей индуистам кастовой системой личность не столь значима, но для христианской культуры личность самоценна и драгоценна, она хранит отпечаток образа Божия. И чрезмерная корпоративность, при всех достоинствах корпоративности как таковой, несовместима с христианскими началами. Неправда была в избыточном аскетизме. В отличие от средневекового христианина, ранний христианин вовсе не считал монаха святее себя. Но монастыри слишком долго являлись единственными культурными центрами в Европе, что привело к культу аскетизма в средневековом западном обществе.

Проторенессанс уравнял (по замечанию Ханса Зедльмайра) дворец и ратушу с храмом. Дворец сделался не только символом государства, но также вместилищем аристократической культуры, а ратуша - центром культуры демократической, вместилищем городской свободы, городской коммуны. В самом деле, быть христианином означает помнить, что ты бессмертен и что твоя земная жизнь бесконечна мала по сравнению с вечностью. Можно воспринимать земную жизнь - есть и такая трактовка христианства, - как некий экзамен, подготовку к вечной жизни. Но никто и никогда не сказал христианину, что эту подготовку надо проводить в дурных условиях, пренебрегать своей земной жизнью.

Еще одна проторенессанская тенденция - появление в XIII в. двух т.н. «нищенствующих» монашеских орденов: Ордена францисканцев и Ордена доминиканцев. Они были основаны двумя знаменитейшими современниками Франциском и Домиником. «Нищенствующими» их называли потому, что они требовали предельной скромности бытия, дабы не отвлекаться от небесного, непосредственно работать Господу. Надо – полагали они - больше времени проводить в странствиях, кормясь подаянием (организованным или просто милостыней), а не заниматься благоустройством монастырского хозяйства. Сравнительно с францисканскими и доминиканскими монастырями, бенедиктинские монастыри, как и все последующие (клюнийские, цистерцианские), были очень благоустроены. Монахи этих монастырей много трудились (устав был довольно суровый), но, в результате, их монастыри были куда благоустроеннее городов того времени.

Францисканский и Доминиканский ордена разные, ибо разные их основатели. Франциск - настоящий итальянец, т.е. в сущности веселый и жизнелюбивый человек из страны, где в изобилии растет виноград, где тепло, и его требование ходить в одной рясе круглый год в Италии (но не в Германии!), в общем, выполнимо. Франциск уже в силу итальянской природы склонен к определенной созерцательной жизни, к самому доброму отношению к братьям нашим меньшим. Отсюда все его беседы с животными, птицами, обращения «братишка-волк», «лисичка-сестричка» и пр. А Доминик - из аристократической, готской по происхождению фамилии де Гусман. Он - воин, как любой тогда испанец, боец Реконкисты.

Тем не менее, в одном (и в этом проторенессансное) францисканцы и доминиканцы очень похожи. В сравнении с другими монахами, они обладали значительно большей свободой (что понятно, так как странствующий монах - одиночка), но, соответственно, и несли значительно большую ответственность. От них требовалось быть деятельными в своей евангельской бедности и в своем проповедании, в своей постоянной борьбе словом. Нужно сказать, что и францисканцев, и доминиканцев официальные круги римской курии побаивались. С большим скрипом обоим великим основателям удалось получить разрешение на существование их Орденов.


Эпоха Проторенессанса на Востоке.

Аналогичный процесс шел и на Востоке - в Константинополе. В начале XIII в. там были уже заметны следы обскурации ромейского этноса, и крестоносцы необычайно легко в 1204 г. взяли и разорили Константинополь. Однако тут выяснилось, что идея христианского царства еще жизнеспособна, что в провинции еще осталось много людей, которые будет бороться за его сохранение. Поэтому в Малую Азию крестоносцам проникнуть не удалось. Империя была сохранена именно там. Это т.н. Никейская империя, центром которой стал г. Никей недалеко от Геллеспонта и Мраморного моря. А в 1261 г. - примерно через полвека - никейский император Михаил VIII Палеолог вышвырнул крестоносцев из Константинополя, после чего Византийская империя просуществовала еще без малого 200 лет, пока в 1453 г. Константинополь не был взят и окончательно разорен турками.

Кстати, последним императором Византийской империи был Константин XI Драгас, а основателем ее - Константин I. Аналогично первым христианским правителем на Руси был Аскольд с крестильным именем Николай, а последним – Николай II. Рим, начинающийся с Ромула, на Ромуле Августе и заканчивается. Первым папой был апостол Петр, и есть устойчивое римо-католическое поверье, что последним папой перед приходом антихриста тоже будет папа Петр, из-за чего ни разу ни один папа не принял имени Петра.

Итак, идеи христианского царства и, конечно же, Возрождения (по Л.Н.Гумилеву, Возрождение способствует регенерации этноса) оказалось достаточно, чтобы продлить жизнь империи на два века, но это уже была политическая агония. Малоазийские ромеи освободили Константинополь, однако через считанные десятилетия были потеряны владения империи в Малой Азии. Константину XI Драгасу принадлежал Константинополь с ближними окрестностями, несколько островков и небольшая территория в южной Элладе, в Морее, хотя для всего мира он оставался императором. Такова была притягательность императорского титула, уважение к нему всех - и мусульман, и западных христиан.

Но именно в это время - с конца XIII в. или с самого начала XIV (наши датировки не бесспорны) – в Византии складывается ренессансная тенденция. Потеряв почти все, византийцы-ромеи обращаются к прошлому, в нем ищут свой идеал. Они начинают изучать классические книги, их комментировать, у них расцветает филология, они копируют миниатюры старинных книг - тогда еще сохранились изображения, принадлежавшие христианской античности и в виде книжных миниатюр (а также в виде росписей, хотя последних вследствие эпохи иконоборчества было намного меньше). В Византии возникает изысканная, очень аристократичная «орнаментальная» проза. В те годы понятие «плагиат» не существовало, принцип цитирования в Византии еще не распространился, и это была своеобразная игра: авторский текст плавно переходил в скрытую цитату. Автор при этом полагал, что читатель, столь же интеллектуальный, сколь и он сам, дойдя до такого места в книге, улыбнется и отметит: «О, это Гомер» или «Это Великий Василий». Подобным образом и у нас научились писать в XIV в. (например, Епифаний Премудрый - биограф Сергия Радонежского).

Культурный расцвет Византии привлек внимание на Западе. Напомним, что Рим в то время был еще пустырем. Римом для тех, кто стремился возрождать Рим, был Константинополь. Так, корни творений крупнейшего итальянского зодчего первого половины XV в. Филиппо Брунеллески, создавшего купол Флорентинского собора Санта Марии Дей Фьори, капеллу Пацци, знаменитую аркаду Оспедале дельи Инноченти (Госпиталя невинных), уходят именно в Константинополь, а не в языческий Рим. Например, колонны, несущие аркаду, - черта, свойственная постройкам ранних христиан, тогда как римляне всегда опирали аркаду на мощные пилоны. А вот уже следующий за ним зодчий номер один в Италии Леон Баттиста Альберти будет более связан с языческим Римом (во второй половине XV в. Рим уже знают достаточно хорошо, его начали приводить в порядок, его изучают). Что касается итальянской живописи, то знаменитый автор жизнеописаний крупнейших зодчих Возрождения Джорджо Вазари считает, что до Чимабуэ (т.е. до последней четверти XIII в.) живописцев в Италии вообще не было, а в его работах очень много византийского. Итак, итальянцы интенсивно учились у Византии, ездили туда, и здесь стоит упомянуть об одном очень характерном для той эпохи контакте.

Среди прочих в Византию приехал уже латински образованный грек из Калабрии (Южная Италия) Варлаам. Его образование было неплохим, хотя и поверхностным. Он приехал поучиться, но, присмотревшись, решил, что лучше будет учить. Обладая даром слова, он быстро достиг успеха: он был принят в лучших домах Константинополя, допущен ко двору василевса, ему предоставили кафедру. Однако вскоре он обнаружил, что в Византии своя ученость. Здесь есть богословие и философия, здесь до сих пор жива духовная традиция, восходящая к первым аскетическим векам (IV-VI вв.), - традиция уединенной молитвы и уединенных благочестивых размышлений (богомыслия), но непопулярен рациональный метод, присущий западным университетам.

Его противниками, прежде всего, стали весьма ученые афонские монахи во главе с их лидером Григорием Паламой. И хотя Варлаам смельчаком не был, именно он бросился в атаку, обвинив их, как буквалист-аналитик, в проповедовании общения с несообщимым. Палама отвечал ему примерно следующее. Бога человеку, конечно, видеть невозможно, но божественные энергии можно, а это и есть непосредственное богообщение. Ведь ученики Христа в момент Преображения видели свет на горе Фавор, каковой и есть божественная энергия. Следовательно, любой христианин тоже может увидеть фаворский свет, если будет к этому стремиться, ведя благочестивую жизнь и не забывая о молитве.

Склонные к уединенной молитве и богомыслию монахи XIV-го и последующих веков называются в церковной традиции «исихасты», т.е. «безмолвствующие» (по-гречески, «исихиа» - «безмолвие»), или в просторечье «молчальники», как их называли сторонники Варлаама. Сидя или при ходьбе, исихасты, чтобы не рассеивать внимания, особенно, если они молились или думали на ходу, обычно смотрели вниз. Варлаам обвинил их в том, что они смотрят на свой пуп и ищут там душу, обозвав пупадушниками, а когда и это не помогло, прибег к политическому доносу. В Константинополе в тот момент было два василевса-соправителя - племянник Иоанн V и его дядя Иоанн VI Кантакузин, и они как раз поссорились, благодаря чему выдвинутое Варлаамом обвинение против Паламы и его последователей в кантакузинизме, т.е. в том, что они являются сторонниками Иоанна VI, который сам был исихастом и при этом прекрасным политическим деятелем и храбрым человеком, возымело действие. Их отлучили от Церкви и заключили в тюрьму. Палама просидел четыре года.

Но вскоре выяснилось, что учение о фаворском свете и путь к самосовершенствованию интересует всех. За короткий промежуток времени исихазм фактически из пути самосовершенствования не всякого монаха, а только особо одаренного, склонного к определенному безмолвию, превратился в путь самосовершенствования сначала любого монаха, а затем и просто любого человека, который вообще монахом быть не собирался. Это возымело политические последствия: Иоанн V потерпел поражение, воцарился его дядя Иоанн VI, церковный собор полностью оправдал Паламу, осудил Варлаама и отлучил его от Церкви. Однако в тюрьму он посажен не был, либо потому что его противники исходили из классического римского принципа: за одно преступление не может быть двух наказаний, либо потому что, будучи последовательными христианами, полагали отлучение наихудшим наказанием для христианина. Варлаам понял, что проиграл и вернулся на родину. О дальнейшей его судьбе ничего неизвестно. Палама же стал архиепископом в Фессалониках, т.е. опять лишился драгоценного для него безмолвия, и, вероятно, на кафедре чувствовал себя значительно хуже, чем в тюрьме, но зато сказал изумительные омилии (проповеди), позднее изданные.

А на Руси в XIV в. (благо, русские в то время – этнос совсем молодой, в отличие от византийцев) исихазм сделал даже следующий шаг: он стал неким путем совершенствования всего народа через преподобного Сергия Радонежского, его друзей и учеников - носителей той же самой и ренессансной (в константинопольском варианте), и исихастской тенденций.

Кстати, эти тенденции не противоречат друг другу. Живопись того времени отличается удивительной непринужденностью, хотя и не перестает быть иконой. Интересно, что, стремясь дематериализовать живопись, византийские мастера XI-XII-го вв. подчиняли игру складок одежды ритму. Она не соответствует анатомии человеческого тела. А мастера XIV в. сумели пройти по лезвию бритвы: они вернулись к абсолютно правильной анатомии (у них всегда безупречно посаженная фигура), но при этом икона стала и исихастской - ее начинают писать светом, который словно изнутри пронизывает изображаемую фигуру, отчего та приобретает объем, но не тяжесть, ибо объем (особенно лик и руки) как бы «вздут» фаворским светом. Свет, по выражению искусствоведов, становится формообразующим элементом живописи.

Синтез проторенессансных и исихастских форм дал миру искусство XIV – начала XV вв. - искусство очень высокое и очень соразмерное человеку. В восстановлении античной соотнесенности пропорций человеку огромная заслуга Итальянского возрождения (см. Часть II, Глава 10), повлиявшего и на все последующие Возрождения в Западной Европе. А у всех Возрождений славянского мира свой константинопольский корень - Палеологовское возрождение. Скажем, Андрей Рублев - величайший из русских иконописцев своей эпохи, но вместе с тем он абсолютно палеологовский ренессансный и исихастский иконописец.

Глава 10. Ренессанс.



Что представляла собой Италия XIV-XVI вв. – эпохи Ренессанса? Вообще европейский город того времени остается столь же изолированным от сельского мира, как и город средневековый, но в ренессансной Италии изоляция носит особенно подчеркнутый характер. Морские торговые республики (Венеция, Генуя, Пиза) грызутся друг с другом, активно участвуют в византийских интригах, пока есть Византия, и заняты больше морем, торговлей, нежели общением с остальной Италией. Несколько крупнейших центров ренессансной культуры (прежде всего, Флоренция, Сиена, та же Пиза и постепенно Рим, где меценатствуют, украшая уже окончательно свой город, римские Папы, а денег у них много) представляют собой почти что города Нового времени со своими учеными-гуманистами, с мощной архитектурной школой и великолепными искусствами. И тут же обособленная, не очень даже итальянская Сицилия, совершенно провинциальный Неаполь, мелкие феодалы, нищие, безграмотные крестьяне-голодранцы Кампании. Италия в те века - страна невероятных диспропорций по жизненному и культурному уровню, образовательному цензу, за что она и поплатится.

Следует отметить, что Возрождение приходится на фазу надлома итальянского этноса. Итальянцы вошли в эту фазу раньше других европейцев. А надлом - резкое снижение внутриэтнической солидарности. Практически она почти утрачена. Генуэзцы считали себя генуэзцами, а венецианцы - венецианцами, не итальянцами. Все это приведет к тому, что в XVI в. Италия будет поделена между французами и испанцами, разорвана в клочья и станет вновь единым государством только в начале второй половины XIX в., причем с французской помощью, во многом по прихоти императора Наполеона III.

Итак, то, что мы называем Итальянским возрождением, фактически умещается в нескольких точках Италии, но, правда, точки эти перенасыщены творениями великих архитекторов, скульпторов, живописцев той эпохи. Т.е. Итальянское возрождение не намного больше захватило Италию в целом, чем Каролингское возрождение - империю Карла Великого. Как уже отмечалось, для каждого Возрождения свойственно отталкивание от непосредственного прошлого, которое признается упадком. Ренессанс таковым упадком посчитал готику. Он вычеркнул ее (не сразу, на это потребовалось довольно много труда, но вычеркнул) и сделал шаг к языческой античности - античности почти исключительно римской, ибо в то время греческую еще знали очень плохо. Кстати, термин «готическое» первоначально тоже был ругательным. «Готическое» значит «варварское», т.е. не античное, а созданное готами. Отсюда столь странное название этого направления, этого стиля в искусстве, этой эпохи – «Готика».

Гуманизм зрелого Итальянского возрождения дал первый импульс к делению на Древний мир, Средние века и Новое время, но общепринятым оно станет в другую эпоху - эпоху Просвещения. Такое деление носило абсолютно оценочный характер: сложилось мнение, что некогда существовала высокая античная цивилизация с ее возвышенным всесовершенным античным искусством, которую сменили Темные века (как тогда называли все Средневековье, а не относительно короткий двухвековой период – VIII-IX вв.), а теперь наступает Возрождение, очередной подъем. И хотя для современного человека даже в художественном смысле готическое искусство ничуть не менее, а возможно, и более совершенно, чем ренессансное, в те времена полагали именно так.

Первоначально термин «гуманизм» относился исключительно к филологии. Его ввел Франческо Петрарка (1304-1374) в виде «studia humanitatis» - «гуманитарные штудии (упражнения)». С филологии, с углубленного изучения древних языков и начиналось Итальянское гуманистическое возрождение. Таким путем люди стремились достичь античной учености. Правда, к античной учености обращались и средневековые авторы - схоласты XIII в. и небезуспешно. Но к началу XIV в. латынь стала мертвым языком. Это была уже схоластическая средневековая латынь, очень точная, но упрощенная, без нюансов живого языка (на ней перестали говорить). И Петрарка ее отвергал. Два века заняла борьба гуманистической латыни с латынью схоластической, т.е. борьба за возвращение к классическому звучанию, к классической орфографии, к классической лексики латыни. Что касается греческого, то он к тому времени прочно вышел из западного ученого обихода. Петрарка пытался заниматься и им, однако найти греков, знающих также латынь, ему было очень сложно. Положение изменилось лишь во второй половине XV в., когда в результате падения Византийской империи в Италию приехало множество ученых-греков, занявшихся переводами с греческого на латынь. К их помощи гуманисты были вынуждены постоянно прибегать в XIV-XV вв. Итак, все началось не с гуманизма, а с гуманитарности, с гуманитарных упражнений.

К этому прибавляется расцвет городской литературы на итальянском языке, который в ту пору считался языком более низким. На нем говорили, но писали все-таки, в основном, на латыни. Достаточно сказать, что мы ценим сейчас Петрарку, в основном, как автора сонетов и канцон - книги «Канцоньеры», написанной на итальянском, однако при жизни его считали автором «Африки» - огромной латинской поэмы. И в восстановленной античной традиции он стал лауреатом, т.е. поэтом, увенчанным лавровым венком, именно за латинскую «Африку», а его сонеты виделись современникам, просто как развлечение их автора. Тем не менее, литературы на итальянском становится много, и она тоже стремится возродить античность, но античность фарсовую, часто непристойную. В этом направлении наиболее знаменит Джованни Боккаччо (1313-1375), автор «Фьезоланских нимф» и «Декамерона». Неправильно было бы думать, что вся Италия зачитывалась Боккаччо (вся Италия читать не умела), однако Флоренция зачитывалась, и при дворах доставали списки и с удовольствием посмеивались.

Настоящим же основателем ренессансного гуманизма стал Колюччо Салютати (1331 – 1406). Он принадлежал к рыцарскому роду, получил образование в Болонском университете, где прежде всего и изучали право (это была крупнейшая юридическая школа тогдашнего Запада), и был невероятно благополучен, занимая до конца жизни должность канцлера Флорентийской Республики. Салютати написал много трактатов, писем, произносил речи. Он развил целую программу ренессансной культуры, выдвинув особый комплекс «studia humanitatis», куда входили филология в первую очередь, потом риторика, поэтика, история, педагогика, а из них уже вытекала этика. Именно в этом заключался ренессансный поворот к автономизации ценностей. Салютати не был революционером и в общем-то не переставал быть католиком, однако для него уже этика оторвалась от исповедания веры. А вслед за тем, как этика оторвется от вероисповедных основ, политика оторвется от этики – ведь если ценности автономны, данные связи разрываются.

Но на этом пути мы впоследствии получили также много хорошего, и прежде всего сложение академических наук. Ведь науки в том виде, в котором они существуют последние века нашей истории, невозможны в качестве единого целостного знания не только потому, что объем знаний растет, но и потому, что они построены изначально автономно и достаточно оторвано друг от друга. Такова природа академической науки, заложенная ренессансной автономизацией.

Иногда полагают, что наука сложилась в борьбе с магией, и победа академического знания - это победа над средневековой магией. Но это неверно. Наука и средневековая магия – двойняшки, они родились одновременно в эпоху Возрождения. В Средние века, конечно, старались научиться алхимии у арабов и каббалистике у евреев, но, в общем, колдовали немного и немногие, тогда как в эпоху Возрождения колдовать начали всерьез. Это эпоха расцвета магии, что закономерно вызовет к жизни Вторую инквизицию, гораздо более неприятную, чем Первая. Тем не менее, при всей отвратительности инквизиции нельзя не видеть, что ее порождает отвратительное увлечение магией, в т.ч. и колдовством не для извлечения философского камня, а просто с целью причинения вреда ближнему своему как магическим, так и химическим способом (это эпоха расцвета ядов). Например, при раскопках в кладке римского дома XVI в., принадлежавшего некоему итальянскому аристократу графу Уголино (о нем известно лишь, что он увлекался химическими исследованиями), археологи обнаружили несколько мунифицированных человеческих тел, которые за 400 лет истлели практически полностью, но сохранили при этом капиллярную систему. Ученые, исследовавшие останки, пришли к выводу, что подобное возможно, только если соответствующий препарат вводить живым людям, чтобы сердце успело разогнать его по всей сосудистой системе. Каков, однако, ученый-экспериментатор, гуманист Итальянского возрождения!

После Салютати гуманистов в Италии становится много: у него были ученики, а, кроме того, он поддерживал переписку с гуманистами по всей стране. В XV в. в Италии (порой в самых причудливых ее местах) встречаются гуманисты-одиночки, хотя существуют уже и центры новой, ренессансной гуманитарности, центры науки. Возникает явление т.н. «гражданского гуманизма», весьма распространенными становятся кружки гуманистов, школы. Власть предержащие ценят гуманистов в первую очередь за гуманитарную образованность. Их разыскивают, они получают должности, в т.ч. и гражданские должности при Римской курии.

Среди наиболее крупных такой представитель гуманитарного гуманизма, как Леонардо Бруни (1370 или 1374 – 1444), ученик Салютати, видный юрист, живший во Флоренции. Он уже владел греческим (на дворе XV в.!) и переводил на латынь сочинения Аристотеля. В своих политических трактатах он отстаивал республиканские принципы, понимая республику, как итальянский город-государство, типа Флоренции.

Другая яркая фигура - Лоренцо Валла (ок. 1406 - 1457), заложивший принципы филологического анализа литературного произведения. Кстати, его перу принадлежит философский трактат «Об обманывающем веру подложном даре Константина». Валла исследовал раннесредневековый текст, видимо, испанского происхождения, где говорилось, что Константин Великий (будущий основатель Константинополя), уезжая в Византию, Рим оставил папе. И хотя после Константина в течение всего XIV и первой половины XV вв. в Риме правили императоры, именно на этом документе папы основывали свои светские притязания на Рим. Отметим, как характеристику тех времен, что Валла, доказавший подложность данного текста и таким образом нанесший Папской курии серьезный удар, тем не менее, длительное время в конце жизни работал в Риме в качестве одного из секретарей Курии. Наиболее интересен трактат Валлы «О наслаждении и истинном благе». Он считает, что хороши все виды наслаждения, в т.ч. и телесное, но это низшее наслаждение, а высшее - безусловно, приобщение к гуманистическому знанию.

Наконец, была Флорентийская Платоновская Академия (конец XV в.). В это время Флоренция переживает высший расцвет. И вместе с тем это закат Флорентийской Республики: Флоренцию прибирает к рукам семейство Медичи - тогда еще граждане Медичи, хотя они всем распоряжаются, а впоследствии герцоги флорентийские с фамилией Медичи. Из этого семейства выйдут две французские королевы. Медичи были по сути дела доминирующими вождями очень замкнутой олигархии с некоторой склонностью к тираническому управлению. Они очень заботились о благоустройстве города, были большими покровителями искусств и на свои средства содержали Флорентийскую Академию. Академия была средоточием гуманизма, который именно на этом этапе складывается как философская конструкция. И там действительно увлекались Платоном. Крупнейшие представители Флорентийской Академии - граф Джованни Пико делла Мирандола (1463-1494) и Марсилио Фичино (1433-1499).

Граф Джованни происходил из небогатого аристократического семейства. Не будучи старшим сыном, он вообще никакого наследства не получил и жил на средства меценатов, как настоящий гуманист. За свою недолгую жизнь (всего 31 год), он успел сделать очень многое. Это был настоящий ученый и полиглот. Помимо обоих классических языков, он владел арабским, халдейским (поздним сирийским), древнееврейским и несколькими европейскими. Вот, кстати, положительный итог гуманизма - такой граф Джованни не мог появиться в XIV в.

Еще в молодости просто в качестве академической штудии он опубликовал тезисы к диспуту по философии, кабалистике, теологии. Рим объявил тезисы еретическими и диспут запретил. Пико вызвали в Рим, в инквизицию. Он перепугался и сбежал, его поймали. Но Лоренцо Медичи (Лоренцо Великолепный) в два счета решил проблему, и Джованни Пико выпустили. Он, конечно, был еретиком, но отступником не был. Граф Джованни был твердо убежден в истинности римо-католической христианской веры, полагая, что все знание на планете, сохранившееся в т.ч. и в представлении других религий, позволяет более глубоко и утонченно понять сущность христианской веры. В то же время он антропологичен. Он оставил учение о достоинстве человека, об уникальном положении его в космической иерархии. Согласно Пико, человек, наделенный свободной волей (вполне христианское положение), сам формирует себя и определяет свое место в мировой иерархии. В этой способности человек возвышается над прочими творениями, он богоподобен. В познании человек способен охватить весь Космос. Заметим, что сразу после работ Пико появится система Коперника, а затем предположение о бесконечности мироздания.

Но гораздо интереснее старший современник графа Джованни - Марсилио Фичино, проживший довольно долго – 66 лет. С 1466 г. и до конца жизни он - глава Платоновской Академии и в этом качестве организует всю ее деятельность. Естественно, он тоже знал греческий и переводил на латынь Платона и Плифона.

Нужно сказать, что, в отличие от Пико, Марсилио Фичино христианином не был. Взгляды Фичино в XIX в. назвали бы теософскими, сейчас это взгляды многих сект и антисистем (в т.ч. «веры Бахаи»), а в XV в. его взгляды были оригинальны. Фичино исходил их того, что все религии суть человеческие творения, хотя частица истины в каждой из них есть, а истинная религия сложится в будущем в результате синтеза всех религий. Между прочим, это положение означает, что человек агностичен: он не исповедует никакой религии и не принадлежит ни к какой традиции вообще. И таких взглядов придерживался каноник Флорентийского собора, коим был Фичино! Он имел неприятности с инквизиций, но отнюдь не за свои философские антихристианские взгляды - в те либеральные времена за это в инквизицию не таскали, - а за то, что практиковал магию (какую, точно неизвестно). И опять-таки его спас Медичи, причем Фичино остался каноником. А ведь от мыслей Фичино один шаг до богоборческой концепции «трех обманщиков», суть которой такова: учения всех трех основателей знаменитых религиозных систем Моисея, Христа и Мохаммеда (другие религиозные системы тогда в эпоху Возрождения слишком плохо знали) в чем-то противоречат друг другу, а значит, по крайней мере двое из них – лжецы; если же двое из них лгут, то, экстраполируя, следует предположить, что обманщики - все трое.

Когда-то народоволец Н.А.Морозов выдвинул гипотезу (ее сейчас развивает математик А.Т.Фоменко, правда, не столь прямолинейно), что сочинения Геродота и других античных классиков, историков прежде всего, в действительности - творения гуманистов Итальянского возрождения. Данная гипотеза не выдерживает никакой серьезной критики, в т.ч. филологической. Но, вообще говоря, придумать сочинение автора V в. до н.э. очень в духе гуманистов Итальянского возрождения - это великолепная «studia humanitati», они могли такое сделать.

Для Итальянского возрождения характерны несколько основных черт, как то: неоплатонизм, антропоцентризм, артистизм, титанизм, гуманизм.

Неоплатонизм. Как уже говорилось (см. Часть I, Глава 16), неоплатонизм - порождение Поздней Античности. Создателем великолепной могучей школы, крупнейшим неоплатоником был, конечно, Плотин (III в. н.э.). Неоплатонизм представляет собой детальное развитие прежде всего платоновских мыслей о реальном существовании идей (прообразов вещей) и особого мира, в котором они находятся. Это промежуточный мир между творцом и человеком. Неоплатонизм монотеистичен. Сам Платон - монотеист, хотя и монотеист гностический, его бог – бог не персонифицированный, не личный. Но, главное, в его учении - реальность мира идей. Согласно Платону, если бы не существовала совершенно реально, скажем, идея стола, мы бы не знали, что это стол, а мы это знаем, потому что мы сопоставляем эмпирический опыт с идеей стола.

Неоплатонизм этичен, его нельзя назвать безнравственным. И тем не менее неоплатоники с горечью воспринимали этот мир, считая, что «золотой век» у человечества был в далеком прошлом. Следует учесть, что Платона никогда полностью не переставали читать хотя бы потому, что один из виднейших Отцов Церкви Дионисий Ареопагит – платоник. А на нем построены и Фома Аквинский, и вся схоластика, и византийское богословие. Но при всем при том платонические целесообразность, реализм, представление об идеях очень разные. Античный платонизм космоцентричен. В его представлении Космос упорядочен, а человек - часть Космоса. Средневековый неоплатонизм теоцентричен, он христианский - он исходит из безусловного представления о реальном и личном боге. А ренессансный неоплатонизм становится антропоцентричным (т.е. человекоцентричным) и неразрывно сплетен с гуманизмом.

Антропоцентризм. Ренессанс делает еще один шаг к гуманизму: человек становится центром мира, все происходящее рассматривается через призму человеческой целесообразности – не только окружающий Космос, но и деяния Божьи. Перейти с субъекта на объект в своих рассуждениях не так-то легко. Идея Бога в эпоху Ренессанса никогда не исчезает (атеистов тогда не было и в помине), хотя она может затушевываться, искажаться, становиться гностичной. Однако Бог постепенно приобретает некие служебные функции, а центр внимания переносится на человека. Из антропоцентризма вытекает, кстати, и отношение к природе, вплоть до знаменитого советского тезиса: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее - наша задача».

Артистизм. Это направление, пожалуй, - самое симпатичное, в Ренессансе. Оно прямо вытекает из средневекового отношения к ремеслу. Вспомним, что мастерский экзамен в средневековом цехе по-французски назывался «шедевром». А человек ренессансный, снова культурный, избавившийся от средневековой дикости стремился сделать шедевром уже не экзаменационную, а любую вещь. Мастера сами себе поднимали планку, хотя по-прежнему принадлежали к цехам. Цеховой уклад еще существовал и уважался, но постепенно размывался (многие мастера жили у меценатов, пристраивались на службу к тиранам). Не случайно, как уже говорилось, в XIV в. начинается расцвет городской литературы – тогда городская коммуна, созданная Средневековьем, еще существовала, но она уже вот-вот начнет погибать. Напомним, что в XVI в. – в эпоху Возрождения - жесткой грани между ремеслом и искусством пока нет, а XVII в. она уже появится.

Титанизм. Титанизм Возрождения описан многими авторами. Как известно, Титаны – это могущественные, сверхмощные, самодостаточные существа. Титан Возрождения - это тот, кто может все. Скажем, Леонардо да Винчи мог строить и проектировать военные машины, заниматься теоретической механикой, астрономией, живописью, скульптурой. Он был универсалом и, что его не украшает, служил двум крайне злобным тиранам – Лодовико Моро и Чезаре Борджиа. Тогда универсалов было немало. А средневековый артистизм от человека универсальности не требовал. Средневековый бюргер часто бывал человеком универсальным в том смысле, что занимался своей цеховой специализацией, но еще и книги читал, ценил музыку и уличный театр, был причастен к политической жизни. Однако универсализм Возрождения принадлежит уже не артистизму, а титанизму, когда один человек одновременно и пушку конструирует, и стреляет из нее, и живописью занимается, и стихи сочиняет. В XVII в. этого уже не будет, и даже в искусствах наступит полоса специализации.

Между прочим, именно поэтому Петр I получал с Запада, в основном, прохиндеев и посредственностей. Ведь по его требованию русский агент предлагал мастеру подписать контракт, согласно которому тот обязывался малевать персоны крупно и в рост, в также украшать десюдепортами интерьеры, чинить часы и наладить производство оружейных замков. В эпоху же Петра - конец XVII в. - в Западной Европе даже живописцев не было, а были портретисты, пейзажисты, перспективисты. И порядочный мастер от такого контракта, естественно, отказывался, а прохиндей соглашался.

Однако титанизм всегда связан не только со сверхвозможностями и сверхгордыней в силу этого, но и с горечью срыва, с горечью от невозможности достичь задуманного. Например, Леонардо решил быстро написать картину «Битва при Ангиари», а картина потекла, не выдержав режима ускоренной сушки. Так он погубил плоды своего труда и не выполнил безумно дорогой заказ. Причем это не единственный случай. Горечь, разочарование, отчаяние титанизма особенно заметны в начале XVI в. – в эпоху Позднего Возрождения, которая отмечена даже самоубийствами. Дело в том, что идея о бесконечности Вселенной на античного человека не произвела бы впечатления, ибо он был космоцентристом. Для него, как части упорядоченного Космоса, было бы безразлично, какого размера Космос. Средневековый человек даже на Западе, не говоря уже о Константинополе, считавший себя венцом Творения Божьего, даже порадовался бы этой идее, рассудив, что венцом Творения в бесконечном мире быть еще более почетно. Однако антропоцентриста эта идея подавляла, ибо он, мыслящий себя самодостаточным «пупом Земли», вдруг осознавал, что Вселенная бесконечна, Земля – только ее часть, а он тем самым – всего лишь неизмеримо малая песчинка.

Гуманизм. Повторю, что на бытовом уровне это понятие означает «гуманность», т.е. «человеколюбие», а на философском уровне за понятием «гуманизм» стоит формула греческого философа Протагора: «Человек - мера всех вещей» (см. также Часть I, Глава 16).

Для Протагора данная формула звучала абсолютно антично. Он имел в виду, что человек - модуль всех вещей, и только. В античные времена к этому относились серьезно, о чем свидетельствуют дошедшие до нас античные храмы и театры - они абсолютно соразмерны пропорциям человеческого тела, в силу чего вам всегда уютно рядом с этой архитектурой. В Древности, в т.ч. и Античной, универсального критерия не было, но при космоцентричности без него можно обойтись. А у Средневековья таковой критерий был, хоть и не сформулированный. Его необычайно удачно сформулировал наш ученый Г.М.Прохоров: «Богочеловек Иисус Христос - мера всех вещей». И это устойчивый критерий (что очень важно), ибо, согласно христианскому вероисповеданию, Христос - не только совершенный бог, но и совершенный человек, а совершенный человек годится в качестве критерия. В церковной литературе того времени много говорится о необходимости следования образцам святости, вплоть до образца поведения Спасителя. А уже в рамках Контрреформации - в рамках барокко - появится знаменитая нравоучительная книга Фомы Кемпийского «О подражании Христу» («Imitatio Christi»).

Но ренессансный гуманизм и, тем самым, весь гуманизм Нового времени протагорову формулу прочитал иначе: «Человек - мера [не в смысле модуля, а в смысле критерия – В.М.] всех вещей». Т.е. человек - критерий не только стола, но и науки, этики, политики, литературы и пр. Однако все люди разные не просто в смысле неповторимости, на чем настаивал бы средневековый человек, да и умный античный. Люди разные и в том смысле, что один - герой, другой - трус, один - меценат, другой - скряга и т.д. А если любой из них - мера всех вещей, тогда критерий неустойчив. Именно поэтому, начиная с эпохи Возрождения, имеют место различные подмены: мерой всех вещей объявляется то социум (подмена фашистская), то нация (подмена нацистская), то государство (подмена этатистская). Но самая легкая подмена делается путем банального силлогизма: «Человек - мера всех вещей. Я – человек. Следовательно, я - мера всех вещей». И то, что Алексей Федорович Лосев, величайший эстетик XX в. в России и последний философ нашей классической школы, назвал оборотной стороной титанизма, мне кажется, уместнее назвать оборотной стороной гуманизма.

Ренессанс - эпоха тиранов. Это были времена, когда тираны не только росли как грибы, но среди них встречались глубокие оригиналы. Так, Ферранте Неаполитанский (вторая половина XV в.) не только убивал своих противников, но и засаливал их в специальном растворе, составив из мумий галерею, куда заходил для поднятия настроения. Между прочим, первый тиран в нашей истории Иван IV - во многом типичный ренессансный тиран, что не удивительно: он вполне мог читать Никколо Макиавелли - идеолога тирании, или по крайней мере знать его в пересказе. А появление старшего его современника, чудовищного английского тирана Генри VIII – результат прямого итальянского влияния.

В эпоху Ренессанса колдовали. То было время знаменитейших отравителей и отравительниц (обычно дамская профессия), каждый из которых отправил на тот свет по несколько десятков, а то и сотен человек. О научных экспериментах графа Уголино уже было сказано.

Эпоха Ренессанса отмечена невероятным падением нравов. При папском дворе (если верить Стефано Инфессуре) кардиналы развлекались зрелищем случки жеребцов и кобыл или зрелищем голых куртизанок, подбиравших плоды и цветы, которые сами же кардиналы бросали им с балкона. Согласно источникам, в начале XVI в. в Венеции было 6800 проституток, а в Риме - 11000. В этом мире появилось столько внебрачных детей, в т.ч. кардинальских (их называли папскими), что возник и сохранился до нашего времени термин «непотизм» (по-латыни, «непот» - «племянник»). Дело в том, что у целебатного духовенства, а тем более, у монашествующего, детей быть не может, поэтому все их дети считались племянниками соответствующих высоких лиц. Папа Сикст V то ли родственника, то ли внебрачного ребенка сделал кардиналом в 11 лет. Тот был безграмотен, и его нельзя было сделать диаконом, в силу чего его сделали кардиналом, но в сане иподиакона (помощника диакона).

Далеко не худший папа, а до этого неплохой и довольно порядочный итальянский гуманист Энеа Сильвио Пикколомини, принявший папское имя Пий II, разве что с легким изумлением писал о тиране Сиджисмондо Малатеста, что тот обижал всех, грабил вдов, насиловал монахинь и евреек, совокуплялся со своей дочерью, прижившей от него ребенка, и зятем, а также пытался изнасиловать собственного сына, которому пришлось защищаться от отца кинжалом. В этом мире английский кондотьер Джон Хауквуд мог открыто написать на своем доме «Враг Бога, справедливости и милосердия», но итальянские кондотьеры были не лучше. В этом мире представители семейства Сфорца, утверждаясь в Милане, взяли город, а когда испуганный народ выбежал встречать их с цветами и криками: «Мира! Мира!», они бросили на него латную конницу и собак, специально натасканных на людей.

И это были не дикие времена, а времена изысканнейшей поэзии и потрясающей живописи! Такова оборотная сторона гуманизма.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:

Похожие:

Монография iconВ. В. Лазарев Данная монография является первой книгой в советской науке международ

Монография iconМонографии: Нация (генезис понятия и вопросы правосубъектности). Монография. Спб.: Издательство Юридического Института (Санкт-Петербург). 2002

Монография iconМартыненко О. А. Д м23 етерминация и предупреждение преступности среди персонала органов внутренних дел Украины: Монография
Рецензенты: д-р юрид наук А. Г. Кальман;д-р юрид наук, проф. О. М. Литвак; д-р юрид наук, проф. Л. М. Давыденко

Разместите кнопку на своём сайте:
Учеба
загрузка...


База данных защищена авторским правом ©ucheba 2000-2013
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
Рефераты